21 дек. 2016 г.

Святослав Вакарчук про “Океан Ельзи”, фізику та першу поїздку до Канади

За вікном кружляє лапатий сніг, а на серці – радісне передчуття Різдвяних свят і не менш очікуваного концерту легендарного гурту “Океан Ельзи”, що відбудеться 3 березня вже нового 2017 року. Сьогодні ми підготували особливий подарунок – інтерв’ю з лідером гурту «Океан Ельзи» Святославом Вакарчуком, мабуть, одним з найвідоміших сучасних українських музикантів не лише в Україні чи Канаді, але й у світі. Тому не дивно, що надмірна увага «жовтої преси» зробили своє: музикант стомився давати безкінечні одноманітні інтерв’ю, проте для нашого журналу зробив виняток, і ми говорили про все на світі, крім єдиної теми-табу співака – його сім’ї. Часами серйозний, а часами жартівливий Святослав Вакарчук виявився неймовірно цікавим співрозмовником.


Святославе, «Океан Ельзи» далеко не вперше в Канаді, чим неймовірно тішить фанатів. Але давайте пригадаємо, як Ви особисто вперше побували у нашій країні? Кажуть, це було ще за часів «залізної завіси». Що дав Вам цей досвід?

«Завіси» як такої вже майже не було, бо це був 1990 рік. У 1989-у до нас у Львів приїхали декілька дітей канадських українців і жили близько місяця, а потім ми – до них. Це була моя перша в житті поїздка за кордон. Гадаю, вона кардинальним чином змінила мій світогляд. Зараз багатьом складно було б уявити, що таке в 15 років побачити вільний світ, живучи до того в зовсім іншому. Вперше побачити те, чого ніколи не бачив: великі приватні будинки з басейнами, впорядковані дороги з яскравими розмітками, церкви різних конфесій, збудовані у сучасному стилі, куди люди ходять цілком відкрито. Я повернувся додому зовсім іншою людиною. Мабуть, сьогодні українцю, куди б не поїхав, складно отримати такий ефект, бо зараз ми живемо у мобільному, відкритому світі та ще й завдяки інтернету.
Як в одній особі вживаються дві протилежності: успішний популярний музикант і кандидат фізико-математичних наук?
По-перше, у моєму характері є і завжди було правило: не залишати почате, доводити справу до кінця. А по-друге, мені це цікаво. Фізика, особливо теоретична, якою я займався, – дуже творча наука. За неї відповідає та ж півкуля мозку, що й за абстрактне та інтуїтивне мислення, а рахувати і логічно мислити потрібно в шахах чи бізнесі. Саме вміння уявляти світ інакшим, а не вміння логічно мислити, привело таких людей, як І. Ньютон, А. Ейнштейн чи В. Гейзенберг до їх відкриттів! Багато вчених-логіків досі будують «багатоповерхові» формули, але вони йдуть шляхами тих, хто придумав це “перше”. Це чиста фантазія, уява, це тип мислення, притаманний художникам, музикантам, поетам.
Трохи про проект «Голос країни». Хто з Ваших підопічних особливо запам’ятався? З ким працювати виявилось найефективніше, найкомфортніше?
Знаєте, якраз з ким найбільш комфортно, не факт, що найпродуктивніше, і навпаки. Чим більше таланту в людині й індивідуальності, тим складніший у неї характер, тим тяжче, але цікавіше з нею. Ті, з ким багато сперечався й досі залишилися в музиці, продовжують «бити в точку». Звісно, найцікавіше було працювати з моєю першою командою: не тому, що вони кращі, а тому що це був перший досвід. Найбільш стратегічно я ставився до останньої команди – знову ж через досвід, який уже мав.
Ви сучасний Пігмаліон чи радше друг, який ненав’язливо щось радить?
У мене нема амбіцій Пігмаліона, мені не хочеться виліпити Галатею. Нема одержимості, яка притаманна людям, які люблять бути за сценою, смикати за ниточки. Я, як людина, що сама все життя на сцені, швидше можу бути порадником і другом.
Де берете натхнення для нових пісень?
Можуть надихнути якісь дуже яскраві події, цікава музика, зустріч з непересічною людиною. Але насправді, чим старшим стаєш, тим важче надихатись чимось іззовні. Все більше грає роль твій настрій, твоє ставлення до світу в цей конкретний момент. Починаєш більше цінувати свої відчуття.
А якщо творча криза? У чому шукаєте рятунок?
Творча криза – це як проблеми зі здоров’ям, як депресія. Її не можна просто перечекати один день, сподіваючись, що вона пройде без належного лікування. Криза – значить криза, і ти нічого не пишеш, а потім, коли вона мине, напишеш дуже багато. У мене було багато в житті періодів, коли хотілось писати безперервно – 24 години на добу, хоч траплялося і тиждень не підходив до роялю. Це життя.
Так повелося, що у гурті людей кожен має свою особливу роль. «Who is Who» у ОЕ?
Мілош, наприклад, найкраще готує, хоча Денису Глініну краще вдаються вегетаріанські страви. Денис Дудко та Владімір Опсеніца добре розбираються в моді, тому вони демонструють нам модні новинки, так би мовити фен-інструктори. Ну а я їм та вдягаюся (сміється).
У чому секрет успішності «океанівців»?
Можливо, попередні відповіді проллють деяке світло на це питання (посміхається). А серйозно, якби ми задумувались над секретом успішності чи намагалися створити таку формулу, то її – успішності – так би й не сталося. Найголовніший секрет – не зациклюватись на секреті.
Зіркові люди часто забобонні, мають купу маленьких «традицій». Кажуть, що візитівка “Океану Ельзи” – трохи спізнитись на концерт.
Якщо всерйоз, то, зрозуміло, ми маємо традиції, та залишаємо їх при собі і намагаємося не говорити про них, інакше яка з них користь? Щодо спізнення на концерти, то за невеликими виключеннями воно буває через групу чи автомобільні корки в місті, але переважно це пов’язано з тим, що більшість глядачів ще не зайшла в зал чи на стадіон. До речі, я не пам’ятую, щоб чекав колись менше години на початок концертів моїх улюблених виконавців – західних музикантів. І це мене ніколи не дратувало: гарна компанія, свої люди поруч, доброзичлива атмосфера…
За 20 з «хвостиком» років гурт не раз змінював склад. Які на то були причини?
Звичайно, обставини різні. Наприклад, у випадку виходу з гурту Юри Хусточки – так це було його бажання, яке, на мою думку, пов’язане з його особистісним ростом чи зміною поглядів на життя, творчість, своє майбутнє. Я до цього ніякого стосунку не мав.
Щодо Паші Гудімова, то це було швидше взаємне розуміння, що далі ефективніше буде рухатись різними дорогами. І, до речі, Паша дуже добре себе реалізував: на сьогодні він став однією з найвпливовіших людей мистецтва в Україні. Я радію його успіхам. Ми зараз в прекрасних стосунках, інколи зустрічаємось, обговорюємо різні мистецькі речі та й взагалі життєві.
Гурт – це не тільки спільна праця. Наскільки учасники ОЕ часто перетинаються у буденному житті?
Перетинаємось часто, щоправда, рідше ніж раніше. Та це пов’язано з об’єктивними причинами: у кожного сім’ї, додаткові творчі проекти.
У Дениса Дудка свій джазовий проект, який сьогодні набирає все більших обертів. Мілош займається аранжуваннями, участю у студійних записах різних музикантів як саунд-продюсер. Влад Опсеніца часто не в Україні, а в Сербії, де він живе. У мене теж трохи є різних “активностей”, суспільної діяльності. Та ми з радістю бачимось чи щось святкуємо, відзначаючи разом.
Що включає в себе райдер гурту ОЕ? Можливо, якісь особливі чи незвичні побажання?
Райдер включає в себе комплекси, страхи, фобії та параної усіх учасників групи, накоплені за всю історію її існування.
Найнесподіваніше, найнеординарніше місце, де “Океану” довелось виступати?
Місць було так багато, що вже всі сподіванні.
Якого сюрпризу очікувати вашим фанатам на концерті в Торонто?
Нові пісні, улюблені пісні, які вже давно знаєте. Та краще просто приходьте на концерт, без зайвих «очікувань», і все побачене та почуте хай буде для вас приємним сюрпризом.
Незабаром Новий рік, Різдво. Що побажаєте читачам “Разом”?
Хочу побажати всім українцям, що зараз живуть у Канаді, завжди залишатись українцями в душі, виявляючи це і словом, і ділом. Щоб не забували тієї землі, що вас народила, і робили кожного дня якусь, хоч маленьку, але справу для своєї Батьківщини.
Источник - http://razom.media/

3 дек. 2016 г.

Океан Ельзи в Бресте, Ледовый дворец



ОКЕАН ЭЛЬЗЫ – ОКЕАН ЭМОЦИЙ. ОЕ В БРЕСТЕ С ТРЕТЬИМ ВИЗИТОМ

4 тысячи брестских зрителей с придыханием ожидали, когда же по залу разольется знакомая украинская мелодия. На сцене загорелся прожектор – присутствующих поприветствовал голос Святослава Вакарчука. Субботний вечер обещал быть приятным…
В 2016 году свет увидело новое детище легендарной рок-группы – девятый студийный альбом «Без меж». Альбом стал причиной «Сусветнага туру» группы. В списке музыкального путешествия оказались как европейские, так и постсоветские страны. 3 декабря очередь дошла до Беларуси. Городу Бресту была предоставлена честь первым встречать украинского гостя в стенах Ледового дворца.
Многие поклонники творчества держали в руках листовки с трогательными надписями («Тільки ти не пускаэш мене» – прим. авт.). Когда на сцене стали появляться музыканты ликование толпы мощной звуковой волной затопило помещение.
Вокалист Святослав Вакарчук постоянно взаимодействовал с публикой. Он непрестанно перемещался по сцене, а также ритмично двигал бедрами. Его вокальное исполнение сопровождалось мелизмами (мелодическими украшениями звука), создавая неповторимый «рисунок» мелодии.
Песню «Стіна» лидер группы посвятил Беларуси: «Следующая песня посвящается отношениям Беларуси и Украины…»
Также Святослав Вакарчук в качестве послесловия к песне «Я так хочу» спел фрагмент известной белорусской песни: «Касiў Ясь канюшыну, паглядаў на дзяўчыну…»

На десерт были исполнены композиции для любителей раннего творчества группы «Зелені очі», «Я так хочу», «На небі».
После концерта лидер группы “Океан Эльзы” Святослав Вакарчук встретился с журналистами и рассказал о туре и брестской публике. Корреспонденту журнала “Lustra” удалось задать известному музыканту несколько вопросов.
— Расскажите о “Сусветном туре”.
— Наш первый концерт прошел в мае в украинском городе Мариуполе. Мы проехали Украину, затем начали ездить по другим странам постсоветского пространства и Западной Европы. Сейчас настал черед Беларуси. Затем объездим еще несколько европейских стран. Доберемся до Австралии, а потом вернемся в Европу и, наконец, в Украину.
— Почему Вы выбрали именно такое название для нового альбома – “Без меж”?
— Название одноименно с одной из песен “Без меж любовь моя”. Это хорошее наименование, ведь когда что-то не имеет границ – это хорошо с философской точки зрения, с эзотерической, с физической. Это всегда хорошее и благостное название.
— Стали ли ваши песни результатом каких-то переживаний и сильных эмоций?
— Если послушаете песни из нового альбома, то обнаружите, что некоторые композиции посвящены событиям в Восточной Украине. Это точно не юные песни об экзистенциальных переживаниях.
— Как Вам Брест?
— Первый раз в Бресте я побывал в детстве. Мы с родителями отдыхали на Ольшанских озерах, а потом я с мамой поехал смотреть на Брестскую крепость.
— Что можете сказать о брестском зрителе?
— Не могу сейчас рассказать о своих впечатлениях. Я ведь сразу с концерта сюда, к вам журналистам пришел. Концерт был очень хорошим, классным. Вы смотрите сами, что происходит: брестский зритель поет, радуется, танцует. Что нужно музыкантам больше, чем такое признание публики? Просто нет слов. Хотелось бы, чтобы все дальнейшие концерты белорусского тура прошли не хуже сегодняшнего.
— Отличается ли прием постсоветской публики от приема европейского зрителя?
— Говоря откровенно, публика везде одинаковая, она делится не по национальности, а по тому, на какого артиста она приходит и как его поддерживает. Это мало зависит от границ. У Океан Эльзы публика похожа везде: что в Нью-Йорке, что в Бресте, что в Киеве. В Бресте на наш концерт приходят такие же люди как и в Киеве. Вероятно, у другой группы будет совсем иная публика.
— На предыдущих концертах Вас везде принимали с аншлагом?
— Вроде бы да. Аншлаги бывают разными. Все зависит от умения музыканта выбрать зал, который подходит ему по вместительности. В каких-то городах это залы для трех 3 тысяч человек, в каких-то для 15 тысяч или же 50.
— Чем больше зрителей и чем больше эмоций они выразили, тем больше Вы вдохновляетесь?

— Не буду врать: чем больше людей, тем приятнее. Но с другой стороны, мы за многие годы уже достаточно “пощекотали” свои амбиции количеством людей. Сейчас я часто получаю удовольствие от маленьких камерных концертов не меньше чем от стадиона.
Источник - http://lustra-magazine.com/

15 нояб. 2016 г.

Интервью с Милошем Еличем

Участник «Океана Ельзи», композитор, саундпродюсер и дирижер рассказал Karabas Live о том, что значит музыка для него и для мираРазговор с Милошем Еличем о музыке – это погружение в нирвану. Он говорит о любимом деле с таким упоением, что сама его речь мало чем отличается от музыки. Так говорят о собственных детях, влюбленности, самом красивом рассвете в жизни и самом впечатляющем путешествии.
Поводом для нашей встречи стал проект «БГ Symphony», в котором Милош участвует как аранжировщик и дирижер. Песни БГ и группы «Аквариум» в симфонических версиях. В первой половине ноября проект проехал с туром по семи городам Украины. Восьмым и последним станет Киев, где концерт состоится 17 ноября.
Елич не из тех, кто реагирует строго на поставленный вопрос. Каждый ответ Милоша звучал отдельной симфонией, которая охватывала его творчество, биографию, психологию, историю человечества, философию, профессиональный этикет и что только не хватывала. Футболка с Фрэнком Заппой на его груди была идеальной декорацией для этих рассказов. Мне оставалось только внимательно слушать. После разговора нам удалось также сделать съемку на репетиции Милоша с оркестром и БГ. Буквально за день до начала тура.
«Гребенщиков – творческий человек, у него все время что-то меняется»
Когда я впервые услышал «Аквариум», меня, конечно, зацепили слова. Даже не будучи носителем языка, я понял, что речь идет не о текстах для песен, а о поэзии. В этом году рок-тексты легализовали, вручив Бобу Дилану Нобелевскую премию по литературе, поэтому я могу смело так говорить (смеется). Думаю, Борис Борисович один из лучших рок-поэтов не только среди русскоязычных авторов, но и в мире. Мне нравится тончайшее чувство юмора, которое есть в его песнях.
В январе прошлого года был благотворительный концерт, где с оркестром выступали Тина Кароль, «Океан Ельзи» и Борис Борисович. Я написал все аранжировки для того концерта и дирижировал. С БГ мы тогда сделали пять песен – он с гитарой, Брайан Финнеган на флейте и оркестр. В том, что получилось, была какая-то магия. После концерта Борис подошел ко мне и сказал: «Надо делать программу и ехать в тур».
Для работы над «БГ Symphonia» я получил партитуры, в которых не было оркестра. Читая их, я вспомнил свое академическое прошлое, когда «слушал» музыку, читая ноты. Приятная ностальгия.
Мы играли часть «БГ Symphonia» на недавнем открытии Freedom Event Hall, и там не возникло контакта с публикой на 100%. Когда в зале есть ресторан, это специфическая ситуация. Я знаю, что в такой обстановке пели Фрэнк Синатра и Элвис Пресли. Но я не думаю, что им приходилось легко.
Для Гребенщикова академическая музыка – это близкое. У него в составе были или есть и скрипач, и виолончелист, и флейтист. В его песнях есть симфонический потенциал. Поэтому его группа с оркестром звучит органично, там нет ничего приклеенного сбоку. Это просто песни, переодетые в симфоническую одежду.
Борис Борисович творческий человек, у него все время что-то меняется. В октябре после первого концерта «БГ Symphony» в Риге он мне сказал: «На завтра в этой песне кое-что неплохо бы поменять». У меня паника: «Как?!» Но мы все равно меняли, и все проходило хорошо. Он любит говорить: «Очень интересно, что из этого получится». Он создает себе и другим вызовы, и принимает их. Именно это помогает музыканту расти.
У меня быстро и легко сложился контакт с Гребенщиковым. Примерно в третьем письме нашей переписки он предложил перейти на «ты». Это о многом говорит. Но для моего восприятия важно и то, что я не вырос на этих просторах, в моем сознании нет багажа безумного авторитета, который имеет Гребенщиков в глазах других. Рационально я понимаю масштаб его личности, но я не вырос под его песни. Поэтому мы общаемся на равных. Кстати, с оркестровыми музыкантами он разговаривает так же.
«С Metallica оркестр играл, как на венском балу»
Чтобы проект группы с симфоническим оркестром был удачным, группа должна подстроиться. Пример с группой Metallica неудачный – мне не кажется, что у них получилось что-то исключительное в эстетическом плане. УScorpions я слышал лишь одну песню, но там, по-моему, это получилось на порядок вкуснее. По-настоящему прекрасный симбиоз получился у Portishead (речь об альбоме «Roseland NYC Live» 1998 года – ред.), там группа зазвучала совсем по-другому. Это было нечто совершенно новое в контексте творчества Portishead.
Я не могу сказать, что если бы взялся за проект Metallica с оркестром, то сделал бы это круче.Может быть, все дело в том, что сочетать эту группу с оркестром – само по себе не очень удачная идея. А может, в том, что оркестр стилистически прозвучал неверно. Ведь некоторые произведения Вагнера или Прокофьева (особенно его знаменитый фрагмент из «Ромео и Джульетты») звучат вполне себе как Metallica. Или тема Дарта Вейдера из «Звездных войн» в музыке Джона Уильямса. А там оркестр играл, как на венском балу.
Помню, Лондонский симфонический оркестр играл музыку Pink Floyd – это было вкусно. Но образец органичности для меня – это оркестровые произведения Фрэнка Заппы, которые он сам же и расписывал. Есть записи, где один из гуру академической музыки Пьер Булез исполняет произведения Заппы. Таким образом, Фрэнка принял и признал даже академический истеблишмент.
К сожалению, бывает так, что проект с оркестром – просто повод сыграть еще тур. Это вряд ли может привести к чему-то хорошему. У таких проектов изначально должны быть музыкальные побуждения.
«Концерты под фонограмму – это космический обман»
Когда артист получает удовольствие во время концерта, эта эмоция неизбежно передается публике. В музыке это самый честный обмен энергией, который я знаю. Хороший ли был концерт, можно определить не только по тому, довольна ли публика, но и доволен ли артист. Причем не важно, кто первым дает сильную эмоцию – зрители или музыканты. В итоге выигрывают все, когда наступает катарсис, прямо по Аристотелю.
В джаз-клубах Нью-Йорка, когда звучит музыка, нельзя ничего заказывать. Как только группа начинает играть, официанты перестают работать. При том, что столики стоят близко к сцене и так далее, я не слышал в нью-йоркских заведениях никогда звона вилок и тарелок. Это безумно приятно – находиться в таком зале. Такое уважение к музыке – основа для полноценного эмоционального обмена. Я не знаю музыкантов, которые любят, когда под их выступление едят.
Выходить на сцену под фонограмму – бесполезная трата времени. Ты делаешь вид, что передаешь какую-то эмоцию. И я не верю в то, что публика получает от этого удовольствие. Я, в принципе, не понимаю феномена «Ласкового мая». И, тем более, не понимаю феномена пяти «Ласковых маев», гастролирующих одновременно. Это какой-то космический обман, причем двухсторонний. Люди, которые ходят на фонограммные концерты, скорее всего, просто не переживали эмоций, которые бывают после концертов настоящих.
Однажды «Океан Ельзи» выступил на празднике города во Львове в таком составе – Слава на вокале, Петя Чернявский на гитаре и Денис Глинин на тамбурине. Собирались исполнить песню «Без бою». Только начали играть, случилась какая-то неполадка, и гитара перестала звучать. Площадь, голос Славика и тамбурин. И обмен произошел. Петя судорожно вместе с техниками пытался вернуть гитару – не получилось. Но провала не случилось. Потому что это было честно, и публика всегда это чувствует.
Когда человек приходит на концерт показать свое новое платье – это самообман. Когда приходит просто пообщаться с кем-то – тоже. Я не говорю, что это плохо, просто это не встреча с музыкой, а другая форма жизни.
Среди главных концертов в жизни для меня как зрителя – выступление группы Moloko. Они играли в моем родном городе Нови-Сад, у них тогда как раз вышел второй альбом. И весь концерт я был в состоянии неописуемой эйфории, хотя я не был их фанатом и знал две-три песни. Но пережитое тогда я отлично помню до сих пор.
Еще один концерт всей моей жизни – Пол Маккартни на Майдане Независимости. Ливень, гроза – и с первой же песни «Drive My Car» до последней это было что-то невероятное. Как звучало, как Пол Маккартни пел, как все выглядело – это было вау!
«Больше всего я учился у тех, кто уже состоялся»
Мой опыт подсказывает мне, что люди, которые по-настоящему глубоко реализовались в любимом деле, лишены снобизма и высокомерия. Им уже не надо ничего никому доказывать. Я понял это еще в Сербии, общаясь с тамошними знаменитостями высшего уровня. Именно у них я больше всего чему-то учился. А те, кто только шел к своей реализации, еще наслаждались своей растущей звездностью, им это мешало открываться.
Во время учебы в киевской консерватории мы как-то пили пиво после уроков с моим преподавателем Геннадием Ивановичем Ляшенко и композитором Евгением Станковичем. И Станкович рассказывал о своем опыте общения с Шостаковичем. Говорил, что тот приходил на все студенческие концерты, куда его звали, общался с молодежью, делился опытом. Человек, который состоялся и утвердился на своем месте, не может чувствовать угрозы со стороны подрастающего поколения и относиться к нему с неприязнью. Наоборот, он хочет делиться опытом.
Далай-лама говорит, что все худшие поступки в жизни мы совершаем из страха. Я услышал эти слова, когда мы в октябре ездили в Ригу на его учения, где мы также выступали с «БГ Symphony».
«Теперь каждый сам себе музыкальный редактор»
На альбомах «Глорія» и «Міра» я был сопродюсером, проекты «Вночі» и «Брюссель» продюсировал самостоятельно. Музыканты заметили это, начали ко мне обращаться. Обычная история: чем больше ты чего-то делаешь, тем больше людей с тобой хочет сотрудничать. На сегодня у меня столько предложений, что физически нет времени искать и выбирать музыкантов, с которыми хотелось бы поработать. Они всегда находят меня сами.
Я сейчас работаю в студии Евгена Ступки, который уехал жить в Лос-Анджелес. Мне нужно было место, где я могу свести альбом Сергея Бабкина «#не убивай», и я обратился к Жене. А он в ответ на это предложил мне управлять этой студией, поскольку ему из Америки это сложно делать
Раньше говорили, что все люди в мире знакомы через пять рукопожатий. Думаю, интернет свел этот показатель к трем. А в украинской музыкальной среде все связаны, наверно, через два. Ко мне много кто обращается. Например, сейчас мы делаем две новых песни группе Epolets. Одна из них должна выйти уже в ноябре.
Мы давно знакомы с музыкантами группы Kozak System, еще в общежитии консерватории вместе жили. И однажды они захотели со мной поработать. Прислали песню. Она мне не понравилась, и я отказался сотрудничать. Попросил прислать что-то другое. Тогда они показали мне песню «Не моя», и ею мне захотелось заняться. Если материал мне не нравится, я за него не берусь.
Если я кому-то что-то пообещал, то это имеет приоритет перед любыми другими возможными предложениями. Даже если ко мне подойдет Пол Маккартни и пригласит поработать над песней, а я окажусь загружен другими проектами, я буду страдать и ругать себя матом, но откажусь. Деловые отношения с кем бы то ни было – это ответственность
Поработать с Дашей Суворовой – это для меня был челлендж. И я вам скажу: прежний ее материал и новый – между ними огромная разница. Изначально Даша хотела сделать акустический альбом в стиле «Вночі». Я предложил добавить электроники. Мне очень интересно было над этим работать. В записи участвовали прекрасные музыканты – Денис Дудко на контрабасе, Алексей Морозов на гитаре. Морозов – это мастер игры на джазовой гитаре, именно он записывался в песне «Така, як ти».
Я тщательно слежу за экологией духа, у меня отфильтрованы друзья в фейсбуке, космический мусор ко мне не попадает. Благодаря этому до меня доходит только самая интересная новая музыка, в том числе украинская. И ее очень много.
Старые масс-медиа – ТВ и радио – не доносят до слушателей огромный пласт разнообразной музыки, которая сейчас рождается. Именно поэтому растет интерес к интернету, откуда люди черпают знание об этом творчестве. Теперь каждый сам себе может быть музыкальным редактором.
«Мой дом – Украина»
Я эмигрант и не рассматриваю вариант возвращения туда, где родился. Мой дом и моя семья в Украине. У меня нет гражданства, но есть вид на жительство. В Сербии я чувствую себя в гостях. Этим летом я прожил там два месяца – давно такого уже не случалось. Было классно, но я чувствовал, что в гостях у родителей. Да, квартира, в которой я вырос, там моя комната, но меня не тянет туда. Мой дом – Украина.
Моя бабушка – русинка. Мои папа и тетя разговаривают на русинском языке. Так что если забираться глубоко в генетику, во мне можно найти украинскую кровь.
Я вырос в обстановке, где актуализация национального вопроса приводила к убийствам. В Югославии 90-х годов хорваты были хорватами, сербы – сербами, боснийцы – боснийцами, и в связи с этим уничтожали друг друга. С тех пор тема родной земли и принадлежности к какой-либо нации ушла на второй план. На первом плане – люди, с которыми я общаюсь, и ценности, которые мы разделяем. У меня среди друзей – иранцы, ирландцы, русские, корейцы. У всех разные точки зрения, но при этом одинаковые ценности.
Я до сих пор привыкаю в Украине к некоторым вещам, которые расходятся с традициями, впитанными мною в Сербии. Банальное: когда сербы чокаются рюмками, они всегда смотрят друг другу в глаза. Если отводишь взгляд – это неприлично. Поэтому в Украине в таких ситуациях, когда мне не смотрят в глаза, я чувствую дискомфорт.
Мне кажется, идею национального государства надо оставить в прошлом. Государство должно базироваться на общих ценностях и интересах. Когда политикам нечего предложить в плане конструктива, они берутся за самое простое, что всегда под рукой – поднимают национальный вопрос. Это всегда происходило в периоды потрясений. Порой это давало прекрасные результаты – например, Израиль, а иногда это приводило к фашизму. В Украине я не вижу тяги к фашизму, но все равно, мне кажется, слишком много акцента на вопросе национальности и слишком мало на том, чтобы жить в стране, где царит порядок. Давайте бороться с коррупцией и платить налоги, а не сдавать кровь на генетический анализ.
Когда я приехал учиться в Украину, то видел себя только в академической музыке. Я к тому времени уже поставил крест на детской мечте стать рок-музыкантом. И очень удивился, когда Славик предложил мне работать в «Океане Ельзи». На тот момент я начал получать удовольствие от работы в студии, и подумал: «Зачем?» А потом очнулся и вспомнил, что это же было моей мечтой. Оставалось только протянуть к ней руку. Это было счастье.
«В древности все люди были музыкантами»
Буквально несколько дней назад на TED Talks я смотрел ролик, где рассказывалось, что происходит с мозгом человека, который занимается музыкой. Оказывается, никакое другое занятие не активирует в мозгу такого большого количества зон. Очень точно контролируется моторика, осуществляется анализ высочайшего уровня, образуются новые нейронные связи. Поэтому родителям рекомендуют отдавать ребенка на занятия музыкой даже тогда, когда нет желания вырастить из него музыканта. Иными словами, есть научное доказательство того, что музыка делает с человеком нечто волшебное.
Древние греки считали, что движение любых тел во вселенной – это колебания. Они называли их гармонией сфер. Это музыка, которую исполняет космос. И задача композитора – максимально близко подойти к гармонии сфер. Выше ли язык музыки, чем язык слов или язык математики? Конечно, я так скажу. Я же музыкант! (Смеется)
Нередко я переживаю эмоции, которые мне очень сложно объяснить. Причем не только другому человеку, но и себе самому. Но, выражаясь в музыке, ты даешь возможность почувствовать свое переживание людям.
Мне 35 лет, и 26 из них я занимаюсь музыкой. И это я считаю с того момента, когда меня привели в музыкальную школу. А ведь до того я «снимал» чужие произведения и исполнял их самостоятельно. Ничем больше я в жизни так плотно и глубоко не занимался. Поэтому для меня музыка – естественный и натуральный язык общения.
Моему сыну полтора года – и он поет! У него есть естественная потребность в пении. Так он выражает свое хорошее настроение. Это одно из доказательств того, как нужна людям музыка.
Раньше музыка была вплетена в каждый шаг человека по жизни, была частью ритуала.Поэтому раньше не существовало концертов. Не было такого, чтобы люди специально ходили куда-то послушать музыку. Они выходили работать в поле – и пели песни. В древности все без исключения были музыкантами.
Бобби Макферрин как-то рассказывал, как они с великим виолончелистом Йо Йо Ма общались с одним африканским племенем. И один из аборигенов вдруг спел мелодию. Йо Йо Ма хотел записать ее в нотах и попросил спеть мелодию еще раз. «Да, конечно», — сказал африканец и спел что-то совершенно другое. «Нет-нет, ту мелодию», — попросил Йо Йо Ма. «Не могу. Потом что тогда газель пробегала в ту сторону, а ветер дул туда», — ответил абориген. Этот случай идеально объясняет, что такое музыка для человека древней традиции. Это то, что происходит вокруг него и резонирует с тем, что внутри него.
Человек постоянно живет в двух циклах – годовом и цикле всей жизни. В первом – весна, лето, осень, зима, урожай, сезон охоты и так далее. Во втором – рождение, половое созревание, смерть. В любой религии и традиции все праздники и ритуалы, так или иначе, связаны с каким-то из этих двух циклов. И в каждом таком празднике есть свое музыкальное сопровождение. То есть люди испокон века убеждены в магических свойствах музыки.
В храмах – музыка. На любом веселье – музыка. Даже когда человек грустит, его нередко сопровождает музыка. Гендель писал музыку для фейерверков. Бах, говорят, создал «Кофейную кантату» по просьбе производителей кофе. Музыка во всем и везде. У меня достаточно развита фантазия, чтобы представить мир без нее. Но я бы не хотел жить в таком мире.

14 нояб. 2016 г.

Святослав Вакарчук: "Для меня количество просмотров не самоцель"

Святослав Вакарчук рассказал where Minsk о маркетинге в творчестве и собственном чувстве возраста.

— В этом году вы выпустили девятый студийный альбом. Последние несколько альбомов выходили ровно через три года. Это специально? 
— Нет, но в этом есть логика. Год-полтора мы готовим пластинку, еще столько же у нас тур — вот вам два с половиной года. Еще полгода на раскачку. Одним словом, такие даты связаны именно с творческим процессом, а не с какими-то специальными нумерологическими факторами. 
— К альбому "Без меж" вы сняли четыре клипа. Почему стали создавать так много видео? 
— Так много видео мы создавали не всегда, но ведь людям всегда нравится смотреть на картинку, ассоциирующуюся с композицией. Кстати, весной мы собираемся снять еще один клип. Но пока еще не определились, на какую песню. 
— Персонажи клипа "Не йди" внешне напоминают главных героев фильма Джима Джармуша "Выживут только любовники". Это намеренная аллюзия? 
— Если честно, я не видел этот фильм, хотя люблю Джармуша. Но Игорь Стеколенко, режиссер клипа, большой его фанат, поэтому, возможно, это была подсознательная идея. Подсознательная потому, что Игорь человек самостоятельный и вряд ли специально что-то копировал. Сам сюжет "Не йди" с одной стороны тривиальный, с другой — всеобъемлющий. Отношения между мужчиной и женщиной — вечная тема, они определяются сложными формулами, и одна из них — очень упрощенная — описана в этом клипе.
— Гонитесь ли вы за просмотрами клипов? К примеру, Сергей Шнуров стал снимать провокационные видео, которые быстро становятся популярны. 
— Для меня количество просмотров не самоцель. Я вообще не верю, что искусственное "завышение" популярности даст хорошие результаты. Да, я отдаю дань уважения маркетинговому таланту Сергея Шнурова: он один из самых ярких персонажей на постсоветском пространстве. Но я думаю, что он сознательно занимается скандальной частью творчества: его задача вызывать резонанс. Моя же основная задача — заниматься музыкой. Музыкой, которая приносит мне удовольствие. 
— Продолжая тему видео: кто из современных кинорежиссеров вам близок?
— Я не глубокий специалист в области кино, для себя разделяю артхаус и блокбастеры. Из массового кино мой любимый режиссер Клинт Иствуд. Он создает достаточно предсказуемые сюжеты, и при этом умеет вышибать эмоции. Он нравится мне и как актер. Если говорить о более тонком кино, то это, конечно, мировая классика. Я очень люблю Ингмара Бергмана, фильмы Федерико Феллини, Андрея Тарковского, того же Джима Джармуша. 
— Как часто вы меняете версии исполнения одной и той же песни? 
— Мне кажется, каждое исполнение песни — это новая версия. В туре сто концертов — значит, будет сто версий. Я, конечно, сейчас отвечаю с юмором, но, к примеру, просматривая видео наших выступлений на youtube, вы за счет импровизаций порой не узнаете, какая песня звучит. Нас все время тянет на что-то новое: если бы мы пели одно и то же все время, мы бы сошли с ума. 
— Как появились версии "Друг" и "Холодно" с долгими вступлениями? 
— Длинные вступления — это чисто концертные фишки. И делаем это, потому что в этот момент мы не можем этого не делать. Я отвечу вопросом на вопрос, может быть, слишком откровенно. А зачем вы перед сексом начинаете целоваться минут 15 вместо того, чтобы сразу начать? 
— По внутренним ощущениям, сколько вам сейчас лет?
— Честно говоря, я не знаю, сколько мне лет "по стандартам". Как правило, я себе кажусь моложе, чем я есть. Возраст меня не сильно волнует: я хочу оставаться ребенком в душе. Ребенок — этот тот, кому есть к чему стремиться, который просыпается с ощущением того, что день принесет что-то новое и интересное. Человек, которому не к чему стремиться, глубоко несчастлив. К тому же взрослость предполагает, что я уже все знаю и ничем меня не удивить. А мне не хотелось бы однажды проснуться с такой мыслью.
Текст: Евгения Логуновская

22 окт. 2016 г.

Океан Ельзи в Тбилиси, Дворец Спорта

Революции происходят из-за того, что люди плохо живут". Вакарчук об Украине и любви к белорусам

Революции происходят из-за того, что люди плохо живут". Вакарчук об Украине и любви к белорусам


До приезда «Океана Ельзи» в Беларусь осталось чуть больше месяца. Брест, Гродно, Могилев, Витебск, Гомель и Минск наравне с Римом, Дубаи и Сиднеем готовятся принять любимую группу. В предвкушении «Мирового тура 2016−2017» в поддержку альбома «Без меж» AFISHA.TUT.BY дозвонилась до лидера группы Святослава Вакарчука.

Святослав, на обывательском уровне принято говорить, что Украина и Беларусь — это страны-сестры, которые поддерживают друга или как минимум сочувствуют. По вашим личным наблюдениям как музыканта и человека, у которого в нашей стране немало единомышленников, ощущаете ли вы эту поддержку? Или все только потому, что «так принято»?
— Если говорить именно о группе «Океан Ельзи», то мы всегда ощущали большую, искреннюю поддержку Беларуси. Вы можете увидеть это на наших концертах. Куда бы мы ни приезжали, собираются полные залы людей, которые поют наши песни, хотят слушать их, которые, как видно, неподдельно любят нашу музыку. И мы не можем оставаться равнодушными к такому проявлению любви, даже если бы были очень черствыми. Конечно же, мы отвечаем взаимностью.
— Два года назад на концерте в «Минск-Арене» ОМОН отбирал у зрителей украинские флаги. После этого выступления вы написали, что концерт был фантастическим. Что на самом деле вы испытали тогда, если говорить о тех переживаниях не одним словом, хоть и таким емким?
— Я со сцены лично не видел этого. Флаги были, как минимум в первом ряду в зале и у меня на сцене. Сам же концерт действительно был потрясающим, даже не знаю, как прокомментировать по-другому. В любом случае, я считаю, что флаг какого-то государства на сцене, в зале у фаната — это проявление дружбы, отношений между странами. Разве это плохо? Это нормально.
 Летом вы написали в Twitter пост, который разлетелся по белорусскому сегменту интернета: «Не лезть в политику и никоим образом ей не интересоваться — это разные вещи. Можно, не будучи политиком, влиять на политику. Это и значит быть гражданином».
— Как я написал, так и считаю. Все процветающие страны были построены на фундаменте сильного гражданского общества. Я бы хотел, чтобы в Украине оно развивалось, и все делаю для этого. То есть это общество людей, которые сами решают, берут на себя ответственность за изменения в стране. Независимо от того, есть у них политический мандат или нет.
— По вашим наблюдениям, таких граждан в Украине становится больше?
— Этот процесс болезненный, мы постепенно идем через достаточно неприятные побочные эффекты и ощущения. Идем к этому медленно, но уверенно. Гражданское общество не может возникнуть там, где его не было вообще, на голом месте. Я думаю, нам придется пройти достаточно длинный путь.
— Чувствуете ли вы, замечаете, что музыка «Океана Ельзи» в какой-то степени влияет на его формирование?
— Все мне говорят об этом, но я не могу ощутить это физически. Если утверждают, наверное, так и есть. Значит, кроме творчества мы делаем еще и полезную службу для нашего будущего.
То, что я всегда говорю людям, — думайте, много учитесь, берите ответственность, не позволяйте влиять на вас, заставлять делать что-то против ваших принципов.
— В 20-м столетии с музыкой проходили многие протесты, перевороты. Сейчас у нее сил поменьше?
— Я не думаю, что она напрямую влияла на какие-то протесты. Скорее, была сопутствующим фактором. Как интерфейс. А вот двигатель в таких вещах — это экономика. Экономика, и еще раз экономика. Революции происходят из-за того, что люди плохо, трудно живут, они недовольны своей жизнью. Кто-то этим пользуется. Одни из хороших побуждений, другие — плохих. Кто-то ищет искренности, а кто-то манипулирует. Но, как правило, революции связаны с экономическими факторами.
— А что делать государству, население которого тотально аполитично, в котором интересоваться политикой почти равнозначно подвергать себя давлению? И с экономикой давно все не в порядке.
— Я стараюсь не комментировать то, что происходит в других странах, поскольку просто не в теме. Я хорошо разбираюсь в том, что происходит в моей. Думаю, со своей вы разберетесь сами.
— В начале нынешнего года со стороны многих российских СМИ в адрес Беларуси посыпались обвинения и упреки. Некоторые политологи даже назвали ее «потенциальным Крымом». Есть ли от этого процесса противоядие, если судить по опыту Украины?
— Украина — сильная страна. Ее люди смогут противостоять любым внешним и внутренним проблемам, которые, к сожалению, существуют в нашей истории. Но я уверен, что в будущем все будет хорошо.
— Национальный язык — одно из противоядий?
— Я считаю, что иметь свой национальный язык — это дар от Бога. Люди, которые разговаривают на родном языке, отличающем один народ от другого, имеют больше, чем остальные. При этом могу сказать, есть много сильных, счастливых наций, которым Бог не дал своего языка. Потому отвечу так: язык — очень важная вещь, но не единственная.
 А что вы можете причислить еще к таким важным вещам?
— Самое главное — национальное самосознание. Ощущение, что вы как нация, как народ, как общество видите свое будущее вместе и знаете, куда вы движетесь, разделяете взгляды, каким это будущее должно быть.
— Вы рады, что вновь возвращаетесь в Беларусь с концертами?
— Очень рад, безумно. Это одни из самых любимых выступлений, которых мы всегда очень ждем.
— Подозреваю, у вас не раз спрашивали, где вы ищете вдохновение для своей музыки. Но позвольте спросить: откуда в ваших песнях столько любви?
— Не знаю. Может быть, какие-то особые железы вырабатывают гормоны любви. (Смеется.) Это шутка, конечно. Мне кажется, все от личных переживаний. Или сердце большое. У меня, кстати, оно действительно большое, как показало последнее медицинское обследование.
— Просто когда слушаешь даже один альбом, невозможно поверить, что все это пережил один человек.
— Творчество — это лишь пойманная эмоция. Ты можешь пропустить ее через себя, помнить и написать о ней совершенно разные песни. Необязательно каждый раз обращаться к разным. Например, сильная тоска по любимому человеку может подвигнуть на написание десятка песен, придав им различную форму. Это не значит, что одно чувство в жизни — одна песня. Если бы так было, не хватило бы всех красок и переживаний мира. Я знаю, что внутри у меня есть щемящие ощущения из молодости, которые часто всплывают. Иногда есть конкретно новые переживания, и они тоже дают что-то. Ну а в целом, препарировать творчество — дело неблагодарное. Формулу творчества мы точно не найдем. (Смеется.)
— Кстати, почему вы решили выступить во всех белорусских областных городах?
— Мы всегда так делаем, потому что поклонники живут не только в Минске. Вы считаете, было бы справедливо, если бы мы приехали только в столицу?
Поэтому от меня лично, от всей группы передайте всем поклонникам большой привет. Очень ждем вас и в Минске, и в Бресте, и в Гродно, и в Гомеле, и в Витебске, и в Могилеве.
Источник - http://news.21.by/