21 дек. 2000 г.

Либо на море, либо домой


Святослав Вакарчук, солист группы«Океан Эльзы»

Почти весь декабрь у нас занят гастрольными концертами. Даже 30 декабря выступаем — даем концерт в Москве. А в Киев возвращаемся только после обеда в последний день уходящего года. Поэтому времени на приготовления к празднику практически не остается. Но у нас уже есть два варианта встречи Нового года. Наши музыканты Денис и Юра предложили встретить тысячелетие на юге, например, в Ялте. Если так, то мы из Москвы летим сразу же в Симферополь. Однако вполне возможно, что в новогоднюю ночь мы выступим в Одессе либо в столице. В том случае, если будем играть в Киеве, хотелось бы недалеко от дома. И все же неплохо было бы в Новый год отдохнуть.
А наступление 2000 года мы отметили как никогда весело, большой компанией на нашей репетиционной базе. Это был один из лучших в моей жизни праздников. Денис, правда, говорит, что ему больше всего запомнилось, как мы все дружно на следующий день занимались уборкой после празднования. Но хорошие впечатления и воспоминания все равно перевешивают.


4 авг. 2000 г.

«Я набил бы морду тому, кто назвал «Океан Эльзы» украинским «Оэзис»


У каждого популярного музыканта наступает время «Ч», когда появляется опасность «звездной болезни». Он начинает требовать огромные гонорары за свое выступление и считать себя «пупом Земли». Есть ли у лидера «Океана Эльзы», Святослава Вакарчука эти симптомы, мы решили выяснить у самого исполнителя.
— Ваши родители наконец-то поверили в то, что вы работаете, а не валяете дурака?
— Я никогда не копался в их мыслях. Но в нашей семье так заведено, если кто-то начал заниматься делом, его все поддерживают. Главное — что это занятие приносит счастье. А верили они в меня или нет — не знаю. Знаю только, что родители постоянно смотрят мои выступления и обсуждают. Дай Бог всем иметь такое взаимопонимание.
— А как насчет бунтарства, когда дети восстают против своих родителей и из чувства противоречия становятся неформалами?
— Я не из такой семьи, где дети восстают против родителей, и всегда делал то, что хотел, поэтому бунтовать у меня не было необходимости.
— Как вы объясните такую закономерность, что многие популярные исполнители — не профессиональные музыканты, скорее наоборот: Макаревич — архитектор, Гребенщиков — математик, а вы, насколько я знаю, — физик?
— Математика и физика здесь ни при чем, хотя я до сих пор не теряю надежду стать кандидатом наук. Да и музыкальное образование тоже. Перечисленным людям не присущи штампы, которым у нас учили и учат в музыкальных школах. То же касается и текстов, к которым профессиональный филолог может предъявить массу претензий. Я, например, не умею разговаривать правильно по-украински. Мои тексты написаны на том языке, на котором говорят в повседневной жизни и которому учила меня мама. Так же и с музыкой. Мне наплевать, что скажут по поводу моей музыки преподаватели консерватории. Главное — что пишу от души и без этого моя жизнь просто немыслима.
— Насколько вас стимулирует к работе то, что вы не коренной киевлянин? Работает «периферийный комплекс»?
— Очень многие исполнители не из столиц. От «Битлз» до Земфиры. А Львов — талантливый город. Он помогает найти свое зерно. Что касается Киева, то тут больше возможностей раскрыться. Не обязательно иметь искру, главное — чувствовать конъюнктуру. И все же нестоличное происхождение играет свою роль. В Киеве другие люди и атмосфера. Будь я киевлянином, мне бы не удалось написать то, что уже написал. Теперь новые песни рождаются благодаря некоему симбиозу того, что было заложено еще во Львове, и «урбанистических» изменений, произошедших во мне за последние два года. И новый альбом, который мы планируем записать, будет как иллюстрация этих перемен. Музыка станет жестче, а тексты — более нахальными.
— Ваша группа за достаточно короткий период стала популярной. Как это вас изменило? Стали ли вы более конфликтным и амбициозным?
— Наверное, у меня действительно развязались руки, но это скорее связано не с ростом популярности, а с тем, что я убедился в своей правоте. Однако благодаря популярности у всей группы появилось больше уверенности, и теперь мы прислушиваемся преимущественно к себе, а не к другим. Мы стремимся получить от жизни максимум удовольствия, для нас — это написание музыки. Писать я даже больше люблю, чем стоять на сцене.
— Как вы относитесь к такому парадоксу, что по последним данным ваша группа признана «лучшей поп-группой Украины» и заняла второе место в номинации «рок-группа»?
— Это приятно. И означает то, что в Украине рок-н-ролл стал наконец-то популярной музыкой. Поп-музыка — не стиль, а явление. На мой взгляд, есть только два вида музыки: популярная, то что слушают все и авангардная или элитарная, то что слушает небольшое количество людей. В раздел популярной музыки попадает и «Турецкий марш» Моцарта, и песни «Бони-М».
— Многие причисляют вас к стилю брит-поп...
— Пусть причисляют хоть к «Зыкина-мьюзик». Многие критики просто не знают, куда нас отнести, и идут по пути наименьшего сопротивления. Все, что у нас есть общего с брит-попом, так это гитарная музыка и современная прическа. Это абсолютная ахинея, что мы играем брит-поп, но я уже устал с этим бороться. А тому, кто нас назвал украинским «Оэзис», я бы набил морду.
— Насколько значима лепта продюсера в вашей популярности?
— Нет одного человека, которому мы обязаны своей популярностью. Нас четверо, и каждый в равной мере внес свою лепту. Мое призвание писать песни и петь, а ребят — играть. И только вместе мы смогли сделать то, что все видят и слышат. Что касается нашего продюсера Виталия Климова, он и его агентство очень много сделали для нас. В том, что у нас такая музыка — заслуга только группы. А в том, что мы популярны, в равной степени «виноваты» и продюсер, и музыканты.
— Зачастую, когда группа доходит до определенного уровня популярности, она пускается в «автономное плавание» и расстается со своим продюсером. Ваша группа уже дошла до этой «точки»?
— У нас немного извращенное понимание слова «продюсер». То, чем занимается Виталий Климов, на западе называется «artistmanager», то есть — человек-директор, который проталкивает товар на рынок. А в «автономные плавания» западные исполнители отправляются скорее из жадности к деньгам.
— Вы сильно выделяетесь на сцене, не помышляете ли о сольном проекте?
— Для меня сейчас самое важное — это группа «Океан Эльзы», и весь свой талант я отдаю туда. В далеком будущем хотелось бы сделать полуклассический, полурок-н-ролльный проект, исполнить что-то с симфоническим оркестром и спродюсировать женский альбом. Но о чисто сольной карьере я не думаю.
— Ваша группа уже достигла успеха в Москве. Не думали ли вы о том, что пора поменять прописку?
— Нет. Мы и так даем достаточно много концертов в России, и их количество постоянно увеличивается. Уже немного времени осталось до того момента, когда туры украинских исполнителей ничем не будут отличаться своим размахом и качеством от российских коллег. Существует самолет и поезд Киев-Москва и этого достаточно. Если мы переедем в Белокаменную, то возможно появится немного больше наших клипов в московских программах, но нам и того, что есть, хватает. Мне не нравится аура Москвы. По этой же причине группа «Сплин», несмотря на свою популярность, продолжает жить в Питере.
Если группа переезжает в Москву, к ней начинают относиться по-другому в Украине. Наши песни крутятся в «Утренней почте», «Хит-параде» РТР и т. д. Надо радоваться тому, что у нас есть свое и не оглядываться на Москву. С тем же успехом можно смотреть на польскую музыку, но этого почему-то не происходит. Свое хорошее надо 
взращивать, а не давить.