5 июн. 2018 г.

«ЧТО БЫ Я ВАМ НИ ОТВЕТИЛ, ВЫ ВСЕ РАВНО НЕ ПОВЕРИТЕ» — ПЕРВОЕ ИНТЕРВЬЮ СВЯТОСЛАВА ВАКАРЧУКА ПОСЛЕ СТЭНФОРДА

Прожив полгода в США, где он учился и читал лекции в Стэнфордском университете, Святослав Вакарчук вернулся в Украину. О непростых поисках себя, борьбе с эго и разговорах с новым поколением читайте в июльском ELLE. Здесь мы публикуем часть беседы, не вошедшую в журнал.

Виталий Пасечник: Мы встретились для интервью в ресторане, и это непросто — сесть с вами за один столик, даже если вы меня ждете. Все время кто-то хочет с вами поговорить, одна встреча, вторая... 
Святослав Вакарчук: Это случайно получилось. Просто у меня завтра день рождения, и я старался сегодня успеть больше — сейчас мне это не очень присуще.
В. П. Что делать таланту в современных условиях?
С. В. Талант психически неустойчив. Талант — это экстрим. Когда стоишь над пропастью на одной ноге, тебе долго стоять тяжело, мускулы дрожать начинают. Неталант, то есть посредственность, — это устойчивость, стабильность. Человек расслаблен, он не горит. Поэтому долго сохранять такую позицию легче. И принимать сознательные, неимпульсивные, продуманные решения легче. Поэтому такой человек может продумать свою стратегию намного лучше. Поэтому мало действительно талантливых людей, которые могли бы еще и стоять на этой ноге, стоять годами — для этого нужна огромная внутренняя энергия. 
В. П. Поэтому о многих талантах мы так никогда и не узнаем. 
С. В. Я в этом году случайно посмотрел какие-то фрагменты Евровидения, и лучшим из того, что увидел, было выступление победителя прошлого года Сальвадора Собрала. Он победил в прошлом году, его многие знают. Но видно по нему, что он не готов идти до конца. Он такой тонкий, мягкий, ранимый. Бог ему дал сумасшедший талант, аура вокруг него светится. Я очень хочу, чтобы он стал звездой, хочу, чтобы как можно больше людей это увидели и услышали. Но не уверен, что это у него получится.
В. П. Хочу расспросить про ваш американский период, но тогда мы сразу уйдем от экзистенциональных проблем в политические, потому что возникнет Стэнфорд, ваше изучение политологии и социологии.
С. В. Меня удручает, что многие так узко мыслят. Большинство людей, с которыми я говорил про Америку, даже не допускают мысли, что можно поехать учиться в Стэнфорд просто потому, что это лучшее для тебя времяпрепровождение, лучшая перезагрузка, потому что узнавать что-нибудь новое — это важно. Да, в Америке я занимался поиском себя и учился, узнавал новое.
В. П. Люди, конечно, виноваты. Но вы тоже виноваты. В одном из интервью вы сравнивали Шевченко и Диккенса. Говорили, что для англичан Диккенс — это просто хороший писатель. Тогда как Шевченко для украинцев — это и поэт, и патриот, и государственник, и моральный императив. Но вы ведь тоже меньше Диккенс, больше Шевченко. 
С. В. Участие в политике, в выборах — это только один из вариантов изменить общество. Это же не президент и не император сделали, например, японцев японцами. Это японцы сделали Японию какой она есть.
В правилах поведения, системе ценностей, на которых сейчас паразитируют политики. Да, должны появиться лидеры, личный пример которых станет сигналом начала перемен. Но и общество должно быть готово меняться. И создавать запрос на таких лидеров. И только единовременность этих процессов может дать результат.
В. П. Хочу с вами по этому поводу спорить, но не буду.
С. В. Спорьте, пожалуйста.
В. П. Просто то же самое вы говорите студентам Киево-Могилянки. Об этом кантовском императиве внутри социальной структуры. Студентам Киево-Могилянки и так не повезло: просто в силу самого образования они выходят в свет более социально ответственными, более моральными, более требовательными к себе. Им и так придется разочаровываться, ломать себя под реальность. И здесь еще вы приходите и говорите: «Начните с себя, измените страну через себя». 
С. В. Ну а что мне им говорить? Неправду? Врать, что мы должны выбрать какого-то конкретного президента и все изменится? 
В. П. И параллельно с этим, в одном из своих интервью рассуждаете, что должно пройти еще 200—300 лет, прежде чем у нашего общества что-то глобально изменится. Это непростая судьба, к которой вы призываете студентов.
С. В. Другого выхода нет. Ты не можешь сделать мир праведным, не будучи сам праведным. 
В. П. Хорошо, давайте уйдем от политики к более интересным вещам.
С. В. Просто, чтобы закрыть тему. Меня все время спрашивают по поводу моего присутствия в политических рейтингах, президентских амбиций, желания или нежелания баллотироваться на выборах. А история в том, что, что бы я вам ни ответил, вы все равно не поверите.
В. П. Конечно, не поверю. У меня большой опыт жизни в Украине. И политики все время отрицают свои амбиции и все время при этом баллотируются. Но давайте о другом. Перед интервью у меня получилось пообщаться с людьми, которые посещали ваши лекции в Стэнфорде. И они до сих пор под большим впечатлением. Что такого вы им рассказывали?
С. В. Давайте сейчас об этом не будем, а то уйдем в такие дебри, что никакого времени не хватит. Не думаю, что читателям будут очень интересны мои размышления по поводу того, кто был прав — Сэмюэл Хантингтон (американский социолог и политолог, автор концепции этнокультурного разделения цивилизаций) или Сеймур Липсет (американский социолог и политолог, один из основоположников теории модернизации).
В. П. Им будет очень интересно.
С. В. Если совсем коротко, то я разбирал особенности сегодняшней ситуации в Украине, почему ситуация такая сложная и почему не может быть какого-то конкретного готового пути, иностранного опыта, который мы могли бы взять и просто перенести на себя. У нас много особенностей, много деталей, которые обязательно нужно учитывать. 
В. П. Мы здесь из Украины наблюдали за развитием харассмент-скандалов, которые из Америки потом покатились по всему миру. Вы в это время были в Америке. Какие у вас впечатления?
С. В. Вам не понравится мой ответ. Это настолько неоднозначная и настолько заполитизированная тема, что здесь сложно что-нибудь комментировать.
В. П. У нас часто говорят, что это проблемы западных стран, что у нас своих проблем хватает. Как вы считаете, в Украине нужно поднимать эту тему или «то не твоя війна»?
С. В. «То не твоя війна» — это вы так троллите меня?
В. П. Наверное, я не очень правильно использовал эти слова.
С. В. Я далек от того, чтобы осуждать человека за то, что он, например, оступился. Но насилие над другим человеком — это вина в квадрате, это неприемлемо. 
В. П. У нас просто вопиющие цифры в Украине. Например, 51 % украинских женщин не считают насилием над собой побои дома. Считается, если муж побил, это дело житейское, это не насилие над человеком. 
С. В. И точно так же я далек от того, чтобы осуждать таких женщин. Значит, такое общество. Значит, им это внушили. То есть от этого 51 % добились того, что они не понимают, что они индивидуальности, что у них есть собственное достоинство, что Бог создал их особенными. Каждую. Все, что мы можем сделать, это постоянно, год за годом, фильмами, музыкой, ценностями, которые транслируют программы по телевизору, показывать, что мир может быть другим. И только через осознание собственного достоинства возможны изменения.

12 июл. 2017 г.

Милош Елич: «Если музыка популярная, это еще не значит, что она попса»


В рамках Music Hub: Conference на Atlas Weekend саунд-продюсер, композитор, музыкант и участник группы «Океан Ельзи» Милош Елич рассказал всем желающим о роли саунд-продюсера в цифровую эру, заодно поделившись собственными взглядами на музыку. Platfor.ma записала самое интересное.


История саунд-продюсирования начинается с 1877 года, когда Томас Эдисон изобрел граммофон, который уже в начале ХХ века продавался миллионными тиражами. Как и в любом другом бизнесе, когда вокруг начинают крутиться большие деньги, появляется необходимость в профессионале, который сможет довести товар до определенного качества. Качества, с одной стороны, технического, а с другой – чтобы и эстетическое наполнение было правильным. Так и появилась роль саунд-продюсера. Тогда он назывался рекорд-продюсером и был человеком, который решал: кого записывать, как записывать, что записывать и влиял на все технические составляющие.
В целом это профессия на стыке искусства и технологии. То есть сам продюсер – это, с одной стороны, человек, который должен разбираться в музыке, понимать ее, а с другой, обязан знать технические возможности и отыскивать новые решения.


XX ВЕК

Чтобы записать музыку в ХХ веке, надо было обязательно прийти в студию, где стояло дорогостоящее и высокоточное оборудование. Попасть туда было не так-то просто: приходилось либо платить деньги, либо добиваться определенного контракта. В этот момент роль музыкального продюсера изменилась: как только появились лейблы, возникли и люди, которые начали говорить музыкантам, что именно надо играть для того, чтобы были продажи. Один из величайших примеров продюсеров – это Джордж Мартин, которого еще называют «пятым Битлз». Он помогал в отборе песен, создании аранжировок, говорил, что именно должен играть каждый инструмент и предлагал варианты, как это все записать.
Еще в 60-х в записи звука произошел революционный шаг – задачей студий и продюсера стало не просто записать то, что играют артисты, а максимально точно передать то, что звучит в зале и зафиксировать это на носителе. Кажется, что это простая задача, но, поверьте – это очень непросто даже сейчас. А тогда было точно не легче.

С 60-х годов многие начали экспериментировать с возможностями студий. Появлялись звуки, которые возможны только на записи, но не в живом исполнении – просто не существовали такие инструменты, которыми это можно было сыграть. Начали появляться эффекты. Поначалу было что-то банальное – просто чтобы что-то звучало громче или тише. Со временем стали использовать эхо, которое мы слышим сейчас практически в каждой записи. То есть в целом появилась возможность использовать студию не просто как место чтобы что-то запечатлеть, а как творческий и эстетический инструмент. Начали использовать различные эффекты: пленку запустить задом наперед, наложить и дописать еще что-то, крутить музыку то медленно, то быстрее. Люди стали понимать, что это тоже очень сильное выразительное средство и им можно пользоваться.

XXI ВЕК

В цифровую эру все существенно поменялось. Стало возможно иметь студию у себя дома, более того, даже у себя в кармане. Существуют разные приложения, а у каждого владельца смартфона есть микрофон и способ записать звук. Если просто чуть-чуть поинтересоваться, то вы найдете программу, в которой этот звук можно еще и обрабатывать. По сути, то, что раньше было привилегией только для избранных, стало доступно каждому. И это прекрасно. Но есть один момент: люди, которые этим пользуются, далеко не всегда понимают все возможности. И второй момент – это эстетическая составляющая: что именно записывать.
Даже работать в студии сейчас намного дешевле, чем раньше. Микшерный пульт стоит от $150 тыс. Сегодня его уже можно заменить компьютером за $2 тыс. и определенными программами за $7-8 тыс. Все вместе это будет стоить $10 тыс., то есть получается удешевление в 15 раз. Все это сделала цифровая эпоха.
Работать с железом можно научиться, но вопрос опять-таки не в том, как записать, а в том, что именно. На начальном этапе, когда выбирается песня, задача продюсера – повлиять на артиста. Если он понимает, что песню надо делать, то нужно донести это до музыканта.

Продюсер, с одной стороны, должен разбираться хотя бы в основах игры на большинстве инструментов, их природе, том, как извлекается звук, должен понимать, что можно получить и уметь передать это музыканту, который владеет инструментом гораздо лучше, чем он. Должен аргументировать это таким образом, чтоб у музыканта не возникло сомнений, и он смог довериться, послушать, сделать.

ХОРОШАЯ ПОПСА

В моей карьере продюсера приходилось сталкиваться с тем, что музыкант сам пишет песню, это искренне его слова и музыка, но потом слушает ее – и боится. Боится, что о нем подумают плохо, что назовут «попсой». Это самое страшное слово – «попса». Если хотите обидеть рок-музыканта, скажите, что его музыка – попса. Но на самом-то деле если музыка популярная, это еще не значит, что она попса.
Есть музыка, которая сознательно делается для того, чтоб максимально быстро продать большое количество копий и зарабатывать деньги. Она не несет никакой художественной ценности, более того, играет на самых низменных чувствах человека. Как правило, там речь либо о сексе, либо о самых банальных и простых вещах вроде «ты меня бросил/а» и так далее. Это песни, которые вовсю используют клише. Если взять и проанализировать тексты того, что мы называем попсой, то можно найти очень много совпадений. В Америке целые институты изучают, как надо писать слова, чтобы песня была хитовая – и творчества там не так много. По сути, они берут пазлы, которые собирают и быстро продают.

Но бывает иногда, что музыка, написанная из совершенно других побуждений, музыка, где в первую очередь все-таки стояло творчество, доходит до большого количества людей. Деньги – это скорее последствие, а не изначальный импульс, почему человек стал заниматься творчеством. Поэтому одна из ролей продюсера – объяснить это музыканту. Я говорил: «Вы только что написали песню, которая будет хитом», а мне отвечали: «Ну, нет, она попсовая». Но она не попсовая, если ее записали не только для того, чтобы заработать денег. «В тот момент вашего творчества это было искренне, так почему вы сейчас не хотите ее всем показать?!», – «А что подумают друзья-музыканты, скажут, что мы спопсились?»

НЕОБХОДИМОСТЬ ПУБЛИКИ

Это достаточно важный момент. Каждому музыканту нужно определиться, чем он по-настоящему хочет заниматься, важна ему публика или нет. Когда я учился в консерватории на композиторском, то был сторонником того, что публика вообще не важна. Мне было все равно, понравится ли кому-то то, что я пишу. Мне хотелось самому вариться в своих этих идеях, как-то реализовать их.

Со временем, изучая литературу, слушая другую музыку, я понял, что каким бы экстремальным и эксцентричным ни был композитор, он свою публику находил и слушатели должны существовать.
Еще одна важная роль продюсера – это вовремя остановиться. Группа «Океан Ельзи» – это очень опытный коллектив, там пять умелых музыкантов: у меня и у нашего гитариста Владимира есть опыт продюсирования, Денис Дудко тоже вовсю в подобном участвовал, Денис Глинин за столько раз в студии сам научился все делать, Славик тем более понимает абсолютно все. Но тем не менее мы всегда берем одного продюсера со стороны, чтоб был человек, который сможет нас рассудить. Кроме того, что мы научились продюсировать, мы научились еще и аргументировать, и когда есть какой-то спор – все правы. Поэтому должен быть человек, который скажет: «Все, хватит, вот это мы выбрали, так делаем и так оставляем». Это важно. Гоняться за идеалом – необходимо, нельзя халтурить. Но бывают моменты, когда перфекционизм переходит все границы, и если нет человека, который все это остановит, так может продолжаться долго.

МУЗЫКА ОТ КОМПЬЮТЕРА

Есть еще один плюс цифровой эры – появился YouTube, где люди сами могут всему научиться. Но роль учителя не только в том, чтобы передать какое-то знание, а и объяснить, что то, что ты выучил, ты делаешь правильно. Пока что компьютер этого не может, и, наверное, он никогда не заменит живого человека в музыке. В нашем деле много вещей хаотичных, моментов сиюминутного вдохновения, а компьютер не сможет решить, хорошо или нет. Да, скорее всего, в ближайшее время он сможет писать поп-песни, выберет алгоритм, который на данный момент больше всего интересует публику, и напишет текст. Но уловить душевность – не сможет.
В музыке всегда есть магия, момент, который не поддается рациональному объяснению. Почему одна песня продается, а другая – нет? Мы можем анализировать составляющие, частоты, колебания, но все равно не получим этот ответ. Потому что есть духовность в музыке, есть что-то необъяснимое, то, что мы называем магией. И роль продюсера в глобальном смысле – научиться самому чувствовать, что это действительно оно.

По сути, правильно/неправильно не существует, а о вкусах не спорят. Если задача продюсера – сделать музыку максимально массовой и популярной, тогда у него должен быть вкус, резонирующий со вкусом огромного количества людей. Иначе результат будет в рамках той эстетики, которая близка только им. Я не верю, что любой продюсер может взять любого артиста любого жанра – и сделать с ним очень успешную запись.
Я не могу сказать, что понимаю, какая песня хорошая, но я могу сказать, что чувствую, когда она хороша. Это все только на эмоциональном уровне. Бывает музыка, которая интересна рационально – это музыка для музыкантов, у меня тоже такое бывает. Это интересно, но не цепляет.

Мои два совета начинающим музыкантам? Пока вам не понравится песня, написанная всего под один инструмент – не беритесь за аранжировку. И второе – не тратьте деньги на демо-запись. У всех есть в кармане диктофон – этого достаточно.

11 мая 2017 г.

10 запитань Святославу Вакарчуку від журналу "Афіша міста Львів"



1. Святославе, 17 червня на «Арені Львів» відбудеться заключний концерт вашого масштабного «Світового туру 2016-2017» на підтримку альбому «Без меж» – туру, який розтягнувся на два роки і охопив різні континенти…Це буде наш уже п’ятий концерт на «Арені Львів» за декілька років. Приймаючи рішення про його проведення, думали: а може, забагато нас у Львові? Але таки вирішили, що це дуже символічно саме у рідному місті зробити фінальний акорд нашого дворічного циклу концертів «Світового туру». 
До того ж, після цього виступу «Океан Ельзи» бере концертну паузу (влітку 2017 відбудеться ще один концерт, вже традиційний для ОЕ на День незалежності; цього року у Харкові – від ред.). У нас наразі немає планів сідати у студію, записувати нові пісні. Ми взагалі ще не знаємо, що робитимемо далі... Домовилися: закінчимо цей тур – відпочинемо – і тільки після цього роздивимося по сторонах й подумаємо, як рухатися далі. А це означає, що наразі невідомо, коли після цього літа «ОЕ» дасть свій наступний концерт в Україні, та й не тільки в Україні. 
2. Що особливого готуєте на львівський концерт?Кожен наш концерт виходимо на сцену з іншими емоціями. Щоразу ми – інші. І це – головне. Не пригадаю усіх деталей наших попередніх стадіонних концертів у Львові, та всі вони відрізнялися. Сподіваюся, у тих, хто приходить на наші концерти, до нас теплі почуття, тому порівняю це із зустріччю закоханих: на кожній новій зустрічі ти отримуєш інші емоції.
Яке із перших чотирьох наших побачень із львів’янами на «Арені Львів» мені запам’яталося найбільше? Безумовно, запам’ятався наш перший такий концерт. А ще – концерт на День незалежності 2014-го року, коли вся арена укінці разом заспівала Гімн України. Мені тоді не просто йшли мурашки по шкірі, а стояв ком у горлі так, що я співати не міг...
На червневий концерт, звісно, готуємо оновлений трек-лист і кілька спеціальних номерів. Не розповідатиму усіх новинок, але на сцені будуть інструменти, які на концертах «ОЕ» не звикли чути. 
3. Тур «Без меж» стартував у 2016-му із особливого концерту – у прифронтовому Маріуполі. Потім ще був концерт у Краматорську. Наскільки складно виступати так близько до війни?Наша принципова позиція – підтримувати східні регіони і українців, які там зараз у складному становищі – як хлопців, які стоять на рубежі, так і звичайних людей. Це і конкретна дієва підтримка, про яку я не люблю багато говорити, і моральна, як, наприклад, концерти у Маріуполі чи Краматорську.
У таких містах люди приходять на концерт отримати важливу енергію, відчути плече тих, хто стоїть поруч. Це як перевірка: мовляв, скільки нас таких. Люди хочуть зрозуміти, що вони не одні в тій ситуації, яка є. А на наших концертах вони бачать, що їх - десятки тисяч! Нас це дуже зворушує, а їх – підтримує. Зізнаюся, я дуже хвилювався перед концертом у Маріуполі,  щоб він не перетворився на мітинг, щоб не втратилася мистецька частина. Але ні! Це був звичайний, в сенсі драйвовий, енергійний, позитивний, концерт «Океана Ельзи» – такий, як у Львові, Києві, Нью-Йорку чи Мельбурні.
4. У цьому турі ви вперше побували з концертами в Австралії, на Близькому Сході... Були країни чи міста які здивували чи запам’яталися чимось особливим?
Усі країни та міста, де ми побували вперше, були особливими.
У Сіетлі ми сходили в музей Nirvana і Джимі Хендрікса – для рок-музикантів це місто визначне!
З австралійських міст, де були наші концерти - Сідней та Мельбурн - більше нас вразив Мельбурн. Там усім нам було дуже комфортно, навіть складно пояснити чому. Мабуть, все співпало – і настрій, і атмосфера міста, і його зручність.
У Дубаї, не зважаючи на суворі мусульманські порядки, українські дівчата прийшли на наш концерт у доволі відвертому вигляді, як для арабської країни. Концерт відбувався на концертному майданчику на території готелю, де, у принципі, практично немає обмежень, але мушу зізнатися, що я такого давно не бачив – музикантам «ОЕ» це дуже сподобалося (сміється).
Вперше ми грали також в Амстердамі. Жили у готелі Hilton, у якому колись Джон Леннон і Йоко Оно влаштували свою лежачу демонстрацію – за мир і проти війни у В’єтнамі. Я навіть сходив у цей номер на екскурсію (усміхається). 
Знаковим був концерт у Мінську. На ньому ми присвятили пісню «Мить» вбитому у Києві журналісту Павлові Шеремету – і всі трибуни встали. Думав, не доспіваю...
5. Україна вдруге проводить «Євробачення». Яка ваша думка щодо доцільності проведення цього конкурсу у країні, в якій триває війна?В неоднозначні часи на все є неоднозначні відповіді - на всі питання: соціальні, побутові, культурні. Можна дійти до абсурду – і питатися: «А чи доцільно у час, коли на сході України багато дітей не мають елементарного,  дітям у Львові проводити пишні дні народження і готувати ласощі?»…
Як на мене, питання має звучати так: «Що корисного може отримати Україна з проведення «Євробачення»? Якщо корисного більше, ніж труднощів, то конкурс однозначно треба проводити. Ви знаєте наскільки я скептичний щодо «Євробачення» і його мистецької складової, але сам факт того, що на якийсь час Україна стане центром уваги усієї Європи, - це чудово. І такий шанс треба використовувати. Тим більше після такої зворушливої перемоги Джамали минулого року.
6. Усе частіше у наші, як ви кажете, неоднозначні часи музику та політику перемішують. Чого варта реакція суспільства на недавні заяви Івана Дорна, Олега Скрипки та інших музикантів. Відповідальність публічних людей за зроблене і сказане усе зростає…Будь-яка доросла людина – музикант вона, президент країни чи кондуктор тролейбуса – відрізняється від дитини тим, що у неї є відповідальність за дії, за слова… В Україні досі доволі інфантильне суспільство. Ми взагалі не дуже любимо брати на себе відповідальність. І ця так би мовити «національна риса» поширюється на всіх, у тому числі й на відомих людей. Моя порада усім – музикантам, політикам, пересічним громадянам – завжди пам’ятайте про свою відповідальність і в словах, і в діях. Чим швидше усвідомимо і прийдемо до цього, тим швидше збудуємо хорошу країну.
З власного досвіду я зробив висновок, що журналісти і активі користувачі соцмереж дуже ласі на голосні заголовки...
Так, не можна дозволяти собі відвертих образ, маніпуляцій, зверхності. Але з іншого боку, не можна уникати дискусій щодо болючих і колючих речей, навіть якщо вони можуть бути неоднозначно сприйняті. Я – не популіст, не збираюся іти на вибори, завжди говорю те, що думаю і як вважаю, бо мені болить за майбутнє моєї країни. І надалі так діятиму, незалежно від того, подобається це комусь чи ні.
7. Ви уважно стежите за розвитком нової української музики, час від часу пишете про гурти чи виконавців, які вам сподобалися…Бачу зміни на краще після 2014-го. За останні три роки українська музика стала різноманітнішою. Її стало більше в ефірах, стало більше концертів, вона стала цікавішою, дорослішою і кращою за якістю. Гадаю, це пов’язано зі сплеском національної самосвідомості людей. І музиканти, які співають переважно російською чи англійською, також почали більше усвідомлювати свою українськість. Це урізноманітнило нашу сцену. Я страшенно тішуся з цього. Зараз кожен програмний директор радіо може безболісно ставити в ефір скільки хоче української музики.
8. Закінчився черговий сезон «Голосу країни». Вас цього разу у тренерському кріслі не було. Який відсоток учасників таких шоу виживає як артист після проекту?Є три типи людей: 1 - талановиті люди, але без характеру. 2 - безталанні люди, але з характером. 3 - талановиті люди з характером.
Перші ніколи нічого не доб’ються, як би це гірко не звучало. Другі вибиваються в люди доволі часто, бо вони сильні, бо вони з характером, але… Та тільки треті стають явищем.
Якщо рефлексувати усе сказане на «Голос країни», мені важко визначити, який саме відсоток учасників проекту стане явищем, але такі в цьому проекті точно були, є. Зрештою, дехто з них уже потрохи стає.
Після "Голосу" я продовжив працювати з Христиною Соловій. Чи все мені подобається у її творчому розвитку? Наведу таку аналогію (посміхається): я зараз активно займаюся йогою, і в мене є дуже гарний учитель. Мені вкрай подобається його манера навчання. Так от я намагаюся виробити з Христиною такі ж відносини, які у мене з моїм учителем: не хочу бути їй ані татом, ані начальником, ані кимось, хто говорить їй, що і як саме робити. На всіх наших зустрічах намагаюсь лише акуратно спрямовувати її – так, щоб вона робила все сама. Зрештою, вона це і робить. Бачу, як Христина росте, і радію цьому. Тішуся, що в Україні з’явилася співачка, яка дуже любить народну музику і разом з тим стає частиною сучасної музики.
9. Що Святослав Вакарчук може дозволити собі без меж?Цікаве питання… Жити із внутрішніми межами – не моє кредо. Тому тут – все. А от зовнішні межі визначаються суспільством, мораллю, вихованням. Звісно, вони є. Намагаюсь не дозволяти собі хамства, зверхності. Особливо останнє. Я живу так, щоб не складалось враження, що ставлю себе вище за інших, бо для відомої, популярної людини це велика спокуса, а головне – це можна зробити непомітно для самого себе, будучи завантаженим подіями, активностями, думками. Тому доводиться стежити, адже зверхність – один зі смертних гріхів. 
10. Чи приїдете цього року на Alfa Jazz Fest?Так. Адже я не просто постійний гість, а один з ідейних натхненників цього фестивалю. Перебуваю в раді людей, які визначають його музичне наповнення. Дуже радий, що у Львові відбувається така подія. Усе більше та більше людей починають звертати увагу на Alfa Jazz Fest, і він стає одним із кращих джазових фестивалів Європи. Входить до топ-списку навіть у найавторитетніших європейських виданнях (наприклад, The Guardian). Культурну подію такого високого рівня ще треба пошукати. Тому її треба підтримувати та плекати.
Галина Гузьо, Афіша міста Львів №5 (26) 2017